Цифрового здравоохранения России: барьеры и точки роста

Часть сведений может быть в электронном виде, часть — на бумаге, а медицинские организации нередко работают в разных информационных системах. Технологий становится больше, но цельной картины здоровья конкретного человека это пока не гарантирует. Разрыв между масштабом цифровизации и реальной интеграцией данных во многом определяет, какой будет профилактика и маршрут пациента в ближайшие годы.

Масштабы цифрового контура: от рабочих мест до ЕГИСЗ

Если смотреть на цифровизацию здравоохранения в России в абсолютных числах, картина выглядит внушительно. По данным, которые приводит Forbes со ссылкой на профильные ведомства, в стране оцифровано более миллиона рабочих мест медицинских работников, к единым системам подключено свыше 65 тысяч медицинских организаций и их филиалов, а в Единой государственной информационной системе здравоохранения (ЕГИСЗ) ежедневно регистрируется более 4,5 миллиона электронных медицинских документов. Федеральный проект по созданию единого цифрового контура был рассчитан до 2024 года. Но завершение проекта — не то же самое, что полная интеграция всех медицинских систем.

Подключение организаций и регистрация документов создают инфраструктурную основу. Они не означают, что в федеральной системе отражается каждый визит, направление или заключение, а данные из разных источников автоматически складываются в полную историю пациента. Электронные документы уже стали частью повседневной работы многих медицинских организаций, однако доступ к ним и обмен ими зависят от того, как устроены конкретные системы и налажено ли их взаимодействие.

Для превентивной медицины эта разница принципиальна. Наблюдать за здоровьем — значит сравнивать показатели во времени, видеть, как меняются результаты обследований, и обсуждать с врачом не только отдельное отклонение, но и динамику. Если документы хранятся в разных местах или не передаются между системами, врачу приходится восстанавливать историю по тем данным, которые доступны на приёме. Цифровой формат сам по себе ещё не превращает набор записей в непрерывное наблюдение.

Отсюда и закономерный вопрос: если организаций, подключённых к цифровым системам, так много, почему пациент всё ещё может приносить врачу документы, которых тот не видит в своей программе? Ответ не только в количестве оцифрованных рабочих мест. Важно, умеют ли используемые системы обмениваться данными и могут ли медицинские работники получить к ним доступ в нужный момент.

Технологический разрыв: почему системы не слышат друг друга

Одна из главных проблем цифрового здравоохранения — не отсутствие данных, а их фрагментация. Исследование Сеченовского университета и Purrweb среди 70 участников российского HealthTech-рынка показало, что 50% респондентов регулярно сталкиваются с несовместимостью информационных систем медицинских учреждений. Лаборатория, поликлиника, стационар и диагностический центр могут пользоваться разными решениями. Чтобы сведения переходили между ними, иногда нужны ручная выгрузка, отдельная интеграция или перенос информации через документы.

Это не просто неудобство интерфейса. У систем могут различаться форматы данных и правила их обработки; интеграция требует ресурсов, а ответственность за доступ к информации должна быть понятной. В результате наличие электронных записей ещё не означает, что их легко собрать в одну историю. Пациент видит несколько личных кабинетов и приложений, врач — данные, доступные в его рабочей системе, а между ними может оставаться ручной труд.

Ассоциация больших данных и юридическая компания Verba Legal в отраслевом исследовании попросили участников рынка оценить, насколько в России достаточны механизмы доступа к медицинским данным. Средняя оценка составила 5,03 балла из 10. Среди главных препятствий респонденты назвали регуляторные барьеры — 27,8% — и инфраструктурные сложности — 25,2%. Эти оценки показывают, что вопрос не сводится к покупке нового программного обеспечения: нужны и техническая совместимость, и понятные правила обмена.

Цифровой контур — это не просто набор систем. Важно, чтобы данные можно было передать, понять и использовать на законных и ясных для всех условиях.

Для профилактики фрагментация особенно ощутима. Пациент может проходить обследования в частной клинике, сдавать отдельные анализы в лаборатории и обращаться в поликлинику по месту жительства. Его медицинская история при этом не обязательно объединяется автоматически. Если сведения не доступны специалисту, который ведёт наблюдение, ему приходится опираться на те документы, которые пациент принёс или смог показать.

Именно здесь интеграция медицинских данных перестаёт быть вопросом удобства и становится условием качественного наблюдения. Она нужна не для того, чтобы собрать как можно больше записей, а чтобы врач мог понять их происхождение, сопоставить показатели и учитывать контекст. Без этого электронный архив может оказаться всего лишь более аккуратной версией бумажной папки.

Психология и право: почему врачи осторожничают с цифровыми инструментами

Технологии работают только тогда, когда ими удобно и безопасно пользоваться. Исследование Центра развития здравоохранения СКОЛКОВО и Ipsos, охватившее более 450 врачей, выявило две заметные причины осторожного отношения к цифровым технологиям в повседневной практике: страх совершить ошибку и отсутствие технической базы на рабочем месте — оба барьера назвали по 25% респондентов. Для телемедицины ключевым препятствием оказалось чувство юридической незащищённости: его отметили 30%.

Это не обязательно сопротивление прогрессу. Врач несёт ответственность за клиническое решение и должен понимать, как использовать цифровой инструмент, что делать при сбое и как обосновать свои действия. Если дистанционная консультация не даёт ясного ответа на вопрос, какие задачи можно решить онлайн, а в каких случаях нужен очный приём, осторожность становится профессиональной реакцией, а не личным недоверием к технологиям.

В исследовании Сеченовского университета 47% участников также отметили недоверие и сопротивление изменениям со стороны медицинского сообщества. Такие ответы стоит рассматривать вместе с практическими условиями работы: стабильностью оборудования, обучением и правилами применения цифровых решений. Алгоритм, которому врач не может доверять или чьи рекомендации трудно интерпретировать, не становится полезным только потому, что встроен в программу. Важно, чтобы специалист понимал, какую роль инструмент играет в принятии решения и где остаётся его собственная ответственность.

Цифровой инструмент становится частью практики не тогда, когда у него впечатляющий интерфейс, а когда врач понимает, как безопасно применять его в работе.

Для пациента развитие телемедицины — это не только возможность быстрее записаться на консультацию или посмотреть результаты анализов. Это ещё и понятные правила дистанционной помощи: какие вопросы можно обсудить онлайн, когда консультация требует продолжения очно и как переданные сведения будут учтены в дальнейшей работе врача. Чем яснее этот маршрут, тем проще использовать цифровые сервисы без завышенных ожиданий.

Данные реальной клинической практики и телемедицинский бум

Параллельно с цифровизацией медицинских организаций развивается рынок обезличенных данных реальной клинической практики (РКП). Это медицинские сведения, в которых убраны персональные идентификаторы, но сохранена клиническая информация. По оценке компании Kept, объём коммерческого оборота таких данных в 2024 году составил от 1,9 до 4,2 миллиарда рублей; до 90% рынка формируют фармацевтические компании. Такие данные помогают изучать применение препаратов в обычной клинической практике, а не только в условиях клинических исследований.

Но ценность РКП зависит от качества исходных записей и возможности их сопоставить. Если одни и те же сведения собираются в разных форматах, а контекст наблюдения теряется, массив данных сложнее интерпретировать. Для пациента это ещё одна причина, почему цифровизация не должна сводиться к накоплению документов: важны надёжность, корректное обезличивание и правила доступа.

Телемедицинские платформы в РФ становятся заметной частью цифровых сервисов для пациентов. Аналитики MAR CONSULT прогнозировали, что по итогам 2025 года объём рынка достигнет 20,5–21,3 миллиарда рублей, что соответствовало прогнозу роста на 30–35% за год. По данным ВЦИОМ, доля пользователей телемедицины за пять лет выросла с 8% до 22%. В этом росте есть понятная практическая сторона: не всегда нужно ехать через весь город, чтобы обсудить результаты обследования, уточнить дальнейший маршрут или получить дополнительное мнение.

При этом дистанционная консультация не заменяет осмотр во всех ситуациях. Её возможности зависят от запроса пациента и медицинских правил, а при новых или тревожных симптомах врач может рекомендовать очный приём. Телемедицина особенно полезна как связующее звено: для навигации, повторного обсуждения результатов и сопровождения, когда дистанционный формат подходит. Она помогает сократить лишние перемещения, но не отменяет клиническую необходимость осмотра там, где без него нельзя принять обоснованное решение.

Точки роста: что поможет превентивной медицине

У каждого из описанных барьеров есть практическое направление развития, но ни одно из них не решается одной кнопкой или одной федеральной системой.

ЕГИСЗ и подключение медицинских организаций создают важную основу для обмена документами, но не устраняют фрагментацию автоматически. Чтобы цифровые сервисы помогали профилактике, нужны не только инфраструктура, но и совместимость систем, ясные правила и рабочие сценарии для врача и пациента. Здесь и находятся перспективы цифровизации медицины: в постепенном переходе от разрозненных электронных записей к данным, которые можно корректно использовать в наблюдении.

Для пациента пока тоже остаётся роль навигатора. Можно хранить результаты обследований и заключения в одном доступном месте — например, в личном кабинете медицинской организации или в упорядоченной папке. Полезно сохранять даты и сведения о том, где выполнено исследование: без контекста даже точный результат труднее сравнивать с предыдущими.

На приёме стоит уточнить, какие из принесённых документов уже видны врачу, а какие нужно показать отдельно. Если наблюдение ведут несколько специалистов, полезно сообщать им о значимых обследованиях и изменениях лечения. Это не заменяет интеграцию систем и не должно становиться постоянной обязанностью пациента. Но пока обмен между организациями устроен неравномерно, аккуратно собранная история помогает врачу увидеть больше, чем один текущий результат.

И у цифрового маршрута есть разумные границы. Телемедицину удобно использовать для вопросов, которые можно решить дистанционно, но новые жалобы, заметное изменение самочувствия или необходимость осмотра требуют обсуждения с медицинским специалистом и могут стать поводом для очного визита. Цифровой сервис — способ сделать помощь доступнее, а не универсальная замена медицинской оценке.

На пути к связной картине здоровья

Цифровизация здравоохранения в России уже стала частью работы медицинских организаций: к системам подключены десятки тысяч учреждений, а в ЕГИСЗ ежедневно регистрируются миллионы электронных медицинских документов. Растут телемедицина и рынок данных реальной клинической практики. Но масштаб подключения не означает, что все информационные системы полностью интегрированы или что каждый документ автоматически доступен в любой точке маршрута пациента.

Главные вызовы остаются практическими: несовместимость систем, разный уровень доступа к данным и юридическая неуверенность врачей в дистанционной работе. Их нельзя устранить одной общей базой. Нужны техническая совместимость, правила, которым доверяют медицинские специалисты, и понятные пациенту цифровые сервисы.

Пока эти изменения идут, полезно не ждать, что системы сами соберут идеальную историю здоровья. Стоит сохранять важные результаты, сообщать врачу, где и когда проводились обследования, и выбирать подходящий формат консультации — дистанционный или очный. Цифровое здравоохранение становится ресурсом профилактики не тогда, когда в системе просто много документов, а когда их можно связать с клинической задачей и использовать для осмысленного наблюдения.